На историческую родину

Бабушка моя, женщина веселая, вместе с дедом до начала семидесятых жили в своем большом доме с большим садом-огородом. И пролезла к ним через забор от соседей малина.Пролезла и стала разрастаться. Бабушка малину эту пересадила на хорошее место, обиходила, пошли урожаи.

Через пару-тройку лет в августе зашла по каким-то делам соседка и набрела в огороде на грядку с малиной. Увидела, что от ягод все красно, ну и говорит бабушке - какая у вас малина хорошая! Сортовая небось... Поделись по соседски.

Бабушка ей - ну возьми несколько отводков. Та выкопала с десяток и пошла домой, и в калитке уже спрашивает - а как сорт-то называется?

А бабушка отвечает - Семеновский! Вы - Семеновы, от вас она через забор залезла, стало быть и название сорту - Семеновский.

Вот так и совершилась депортация малины на историческую родину...

Загадка для охранников

Дело было летом, где-то в первой половине нулевых. Лето на заводе сезон покраски всего-всего-всего. Ну и естественно несознательная часть работников тырила краску, преимущественно в пластиковых полторашках. А охранники на проходных пытались поймать.

И вот иду я с сумкой после смены. Тормозит меня охранник на турникете - а что, извините, в сумочке у вас? И так это ладошками сумку слегка сжал. И, смотрю, расцвел... -

"А пройдите пожалуйста в помещение к нам." - Ну зашел я, там еще двое сидят.

"А что у вас в сумке лежит?" Да ничего особенного, отвечаю, в библиотеку вот собрался после работы. Расстегнул молнию и достаю из сумки книжки и журнал глянцевый какой-то, Максим там или Плейбой, не помню.Охранник в сумку нырь - а там нет ничего, пустая.

И аж взвыл - Да как же так, лежала ведь полторашка в сумке?

Я свое добро в сумку складываю и думаю - вот и мучайтесь теперь, куда полторашка девалась...

Дело в том, что журнал, скрученный в трубку, на ощупь точь-в-точь полторашка по размерам и упругости, а когда я его доставал, то еще в сумке развернул.

Самая дорогая

Самой дорогой жидкостью, которую я когда-либо видел, был керосин, налитый в полулитровую бутылку из-под "Фанты".

Было это в конце девяностых. Жене одного из моих тогдашних коллег понадобился керосин для каких-то неизвестных мне целей. И видимо понадобился сильно, поскольку она Витю, человека не склонного к к каким-то правонарушениям, допилила до того, что он набрал в бутылку керосин и понес его через проходную.

Там-то его и повязала охрана. Вызвали милицию, причем те пытались охранников отговорить, дескать не стоит мужика за пол-литра керосина засовывать в механизм репрессий.

Не уговорили. Витю оформили как полагается и механизм провернулся в первый раз -
лишение месячной премии на 100%.

Второй раз - лишение квартальной премии.

Третий - вознаграждение по итогам работы за год - прощай.

Причем квартальных премий и тринадцатых зарплат он лишался автоматически аж до самого увольнения, а оно случилось годами десятью позже.

Четвертый проворот механизма и он так же до самого конца не мог претендовать на всякие звания типа "Лучший по профессии" и прилагающихся к ним денег. А он реально был одним из лучших.

Керосинчик обошелся ему уже ого-го в какие деньги, но это пока не все. На этом торте будет вишенка...

Дело в том, что на комбинате еще существовали тогда кое-какие пережитки социализма и в частности очередники получали квартиры. Это был последний или предпоследний год такой халявы, мой коллега был вторым в этой очереди и квартира трехкомнатная была практически уже в руках.

Но механизм провернулся в последний раз.

Может быть и есть жидкости дороже того керосина, но я таких не знаю.

Народная медицина.

Что-то вспомнил историю из прошлых времен...
Лежал я тогда в больнице после плановой операции - выскочила в паху шишка непонятная, слегка болела. Ну раз слегка, то я и не переживал особо, дождусь, думаю, отпуска, тогда и по врачам пойду. Пол-отпуска отдохнул и поехал сдаваться медицине. Но с первого раза сдаться не получилось. И со второго. И с третьего.

Дело в том, что стоял тогда конкретный дубак, я к маршрутке выйду, померзну минут 20 - 25 (час пик, всем надо ехать), ну и махну рукой. В общем к врачу я попал на последней неделе отпуска, а там сразу меня посмотрели, определили грыжу и уболтали на операцию за денежку.

Прооперировали, лежу себе спокойно, соседи попались хорошие. Один как и я, с грыжей (он, помню утром в день после операции меня спрашивает таинственным шепотом -"lelekbolek, а у тебя конец какого цвета после операции? - Обыкновенного, отвечаю, концового. - А у меня - черно синий... " И загрустил...
Оказалось что у него пришлось, как врач объяснил, сильно мышцы натягивать, чтобы грыжу закрыть, вот кончик и пострадал слегка.).

Другой сопалатник был из местных, тамошний главный анестезиолог. Хороший мужик, веселый и шебутной. Я его спрашиваю - " С какой болячкой сюда? - О, - говорит - у меня особая болезнь, ни самому посмотреть, ни друзьям показать. Геморрой называется"

Отлежал я в хирургии чуть не 3 недели и стал замечать, что у меня от длительного безделья начал расти мамон. Добрался до весов - мама родная! За 100 слегка перескочило, это получается, что за 2 почти месяца отпуска и больницы я почти 10 кило набрал. Непорядок! Жене рассказал, она говорит, да, вижу что у тебя как будто лишние метры кишок завелись. Но, ничего, говорит, есть у меня рецептик средствия одного народного, начнешь худеть с него, а там и на работу скоро, на работе быстро в норму придешь.

И принесла поллитровую банку какой-то каши-малаши. Ешь, говорит, по утрам одну, максимум две ложки. Она-то имела в виду чайные ложки, а нафига мне в больнице чайная ложка? Мне и столовая пойдет. В общем наутро я столовую и употребил. Блин, вкуснятина такая! Основа - мед, да еще какие-то сухофрукты и, как потом оказалось, несколько травок специфических присутствовали.

Ну стало быть и вторую столовую я сожрал. А сразу после этого заходит старшая сестра и объявляет - ты, lelekbolek,нам уже надоел, собирайся-ка домой. Собрал я барахлишко, дали выписку и самое бы время на маршрутку и домой, но тут начался форс-мажор... С частотой примерно раз в полчаса... Я, как когда-то говорила Фаина Раневская, не мог и представить, что в человеке бывает столько говна. Короче говоря, пока оно все не кончилось, на маршрутке ехать домой я не рискнул... Поехал уже после обеда только.


Но это еще не конец истории. Средство стоит в холодильнике, я его употребляю со всей осторожностью несколько дней, но тут приезжают к нам дочь с мужем и пока мы сидим-беседуем-пиво пьем, Дашка, дочь, на кухне что-то возится. Заходит довольная, облизывается... - А что это у вас в холодильнике за вкусность стоит? Я хотела только попробовать, но почти полбанки незаметно съела...

Это, говорю, Даша, лекарство такое народное. Дристин называется. И есть у вас только два пути. Или вы остаетесь здесь ночевать или бежите в машину и со всей возможной скоростью едете домой, потому что скоро начнется неописуемое...Визит был прерван, домой они успели.

Ночь, как говорила потом Дашка, стала незабываемой.

О революции, расстрелах и моей семье. Написано было в июле 2018 года.

В сети и СМИ все еще продолжается бурление говн по поводу столетия со дня расстрела царской семьи. А вот давайте, ребята, я выскажусь! Поскольку какое-никакое право на это имею.

Ибо где-то примерно в те же самые времена и тоже на Урале был расстрелян и мой прадед со стороны мамы, Александр Николаевич Карфидов, работавший механиком на заводе "Вольта" в поселке Баранча. И расстреливали его тоже красные. Не знаю, что конкретно было причиной, но когда колчаковцев погнали с Урала, то в числе прочих контрреволюционеров прихватили и его. Наверно не в той партии состоял.

Почему я написал расстреливали? Да потому что расстрелять не вышло. Привезли их за поселок в лес и как раз туда, где у прадеда был покос и он каждую тропку знал. Во время приготовления к казни он ломанулся в кусты, по нему стреляли, ранили, но удалось уйти.

Отлежался до темноты, вернулся в поселок, прабабка собрала ему гаманок с едой и он ушел к колчаковцам. Последний раз его видел кто-то из знакомых на вокзале в Чите, где он умирал от тифа.

Другие мои прадед и прабабка по маме умерли тоже от тифа во время голода в начале двадцатых. Семью уважали, поэтому троих оставшихся сиротами пацанов, в том числе моего деда, Константина Федоровича, разобрали по семьям соседи по улице. Выжили все трое.

Дед мой всю жизнь проработал в строительстве, на пенсию уходил главным технологом крупного строительного треста, еще один из братьев служил в НКВД, про третьего не знаю ничего, кроме того, что он воевал, попал в плен, был в лагере, а после освобождения и недолгой! проверки его отправили. как ни странно, не в советские лагеря, а в санаторий на Кавказ. Там он и умер, потому что привез из лагеря какую-то серьезную болезнь - немцы наших военнопленных не пряниками кормили.

После этого брата-НКВДиста из органов попросили. Однако никаких других репрессий не воспоследовало, работал в промышленности, в шестидесятые был в командировке где-то в Африке, негров учил на заводе работать.

Бабушка моя, дочь того недорасстрелянного механика, закончила техникум, на пенсию ушла с должности старшего бухгалтера какой-то конторы.

И вот когда началась перестройка и пересмотр истории в одном из разговоров с дедом и бабушкой они мне сказали - А как ты думаешь, не будь революции, стали бы мы теми кем стали? И училась ли бы твоя мама в университете?
А сколько еще было таких же как мы, которым только революция со всей ее грязью, кровью и жестокостью дала стать теми, кем они стали?

Я подумал и решил, что они правы.

Да, еще! Деда со стороны отца во время коллективизации раскулачили, но по мягкому варианту - кое-что из имущества отобрали, но никуда не сослали. Однако это не помешало моему отцу поступить в военное училище, а потом воевать в Корее в качестве "китайского добровольца" (тогда ведь наших в Корее не было, воевали только корейцы и китайские добровольцы)

Так что я считаю, что расстрел царя был мерой вынужденной, но необходимой. За никому не нужную войну, за развал страны. И чтобы его никто не попытался посадить на трон снова.
Был бы на его месте действительно хороший правитель... Но вот не было.

Хотя детишек и обслугу - этих, конечно, жалко.

(no subject)

С деревьев мокрых капли падают,
Раскаты грома далеки.
Холмами серыми лохматыми
Встает туман над перекатами
Уральской маленькой реки.

Из леса ночь ползет в поляны.
Сквозь сумерек седую муть
В зеленой черноте обманной
По серым островам тумана
Реки угадываю путь.
(с) lelekbolek59

(no subject)

В парке отдыха, на старой карусели
Львы и лошади, медведи и слоны
Так отчаянно кружились и летели
В воскресенье, за неделю до войны.

Уходить домой девчушка не хотела,
Но отец сказал - не стоит горевать,
Ты большая, потерпи всего неделю,
В воскресенье мы придем сюда опять.

Воскресенье. Нет ни музыки, ни смеха,
Только голос из динамиков - беда!
Рано утром в понедельник он уехал,
Сильный, смелый и веселый, как всегда.

Город залит ледяным февральским ветром
День деньской плывет за окнами метель
А девчушка на листке рисует лето
Маму, папу,и себя и карусель

Сорок пятый,карусель кружится в парке,
словно не было на свете этих лет.
Та же девочка в нарядном летнем платье.
Только старше. Только папы рядом нет.

Все прошло и все с годами отболело,
Но из детства иногда приходят сны,
И летят они с отцом на карусели,
В воскресенье, за неделю до войны

(с) lelekbolek59

Ужас старого сортира.

Случилось все это где-то в конце 60-х – начале 70-х годов прошлого века на Среднем Урале, в дивизионе ПВО в просторечии именуемом точкой. Народу на точке жило и служило немного – человек 100 личного состава, 10 – 15 офицеров и сверхсрочников и их семьи. Делилась вся территория на расположение и офицерский городок, и в городке этом было 6 двухквартирных домиков, два с половиной сарая, водокачка и два туалета классического типа «Сортир». Леса вокруг были довольно-таки глухие, одно слово тайга. Заячьи следы зимой возле домиков были вполне обыденным явлением, а чуть подальше и медвежьих хватало. Рысь как-то в голодную зиму повадилась кормиться на помойке и женщины по одной туда ходить не решались. А вот волков почему-то не было…
Около дивизиона, в 2-х километрах стояло средних размеров село, мы туда в школу ходили. Деревенские звали нас «военщиной», ну а мы их, соответственно «деревенщиной».
Итак, прелюдия завершена, можно переходить к самой истории. На исходе короткая июньская ночь, дежурный по части проснулся, обошел территорию и отправился в офицерский городок с целью посетить туалет, ибо в солдатский десятиочковый для начальства ходить было не совсем комильфотно.. Идиллия! Птички поют, солнце вот-вот вылезет…
А дальше дежурный рассказывал примерно так – Захожу, говорит, я в домик задумчивости, рассупонился и пристроился над очком. Одну мышцу расслабил, другую напряг - процесс пошел. И в это время, говорит, слышу в районе причиндалов громкое сопение-чмокание-храпение и другие несвойственные туалету звуки, типа рычания со вздохами.
В следующий момент он осознал, что стоит со спущенными штанами, прижавшись к стене туалета, а в руке уже дрожит непонятно когда вырванный из кобуры пистолет. И мысль в голове одна – медведь! Сейчас разломает доски и вылезет наружу. Говенный медведь. И в сводке происшествий будет потом – дежурный по части задран медведем в туалете. Отдышавшись и собрав волю в кулак он потихоньку заглянул в очко и увидел там не медвежий оскал, а большие и печальные лошадиные глаза.
Как потом оказалось, лошадка накануне вечером. сбежала с деревенского конного двора и отправилась бродить по окрестностям, в конце же прогулки забрела на зады сортира, где и провалилась сквозь доски в выгребную яму. Она уже видимо со всем смирилась и впала в прострацию, поскольку никак не прореагировала, когда в туалет кто-то вошел. В общем махнула на все копытом, но все-таки когда ей стали откладывать на морду личинку – возмутилась, да и кто бы не возмутился!
Очень мне интересно, какими словами дежурный сообщал о происшествии командиру дивизиона, но история об этом умалчивает. Зато дальнейшему развитию событий я и сам был свидетелем. В принципе у командира была возможность сказать – я не я и лошадь не моя и пусть бы всем занималось совхозное начальство. Однако действовали они вместе – нашли где-то автокран, среди солдат кликнули клич – 3 человека, желающие в отпуск – выйти из строя. Сдвинули краном туалет, солдатики в ОЗК и противогазах залезли в яму и просунули под брюхом у несчастной лошаденки широкие матерчатые стропа.
Достали наконец животину и она галопом вчистила в сторону деревни, разбрызгивая говна во все стороны.Туалет поставили на место, яму приткрыли свежими досками…
Бойцы съездили в отпуск, но говнолазами их долго еще звали.
А вот над дежурным, помнится, никто не потешался. Видимо потому, что каждый мог представить себя на его месте – когда в каких-то сантиметрах от твоих яиц вздыхает и чмокает ужас старого сортира.